chén陈jìng静zài在shēn深zhèn圳yī一jiā家yī医yuàn院gōng工zuò作,shì是nèi内kē科de的hù护shi士,yǐ已jīng经sān三nián年méi没yǒu有huí回yún云nán南lǎo老jiā家guò过zhōng中qiū秋jié节le了。yī医yuàn院rén人shǒu手bù不gòu够,měi每nián年zhōng中qiū秋jié节qián前hòu后,tā她jī几hū乎dōu都yào要zhí值yè夜bān班。jīn今nián年yě也bù不lì例wài外,zhí值bān班biǎo表tiē贴chū出lái来de的nà那tiān天,tā她dīng盯zhe着zì自jǐ己de的míng名zi字,qīng轻qīng轻tàn叹le了yī一kǒu口qì气。
Chen Jing works at a hospital in Shenzhen as a nurse in internal medicine, and it has been three years since she went home to Yunnan for the Mid-Autumn Festival. The hospital is always short-staffed, so every year around the festival she ends up working the night shift. This year is no different — the day the schedule went up, she stared at her own name and let out a quiet sigh.
Чэнь Цзин работает медсестрой в терапевтическом отделении одной из больниц Шэньчжэня и уже три года не ездила домой в Юньнань на праздник Середины осени. В больнице вечно не хватает рук, поэтому почти каждый год в это время ей достаётся ночная смена. В этом году всё так же: увидев своё имя в графике, она тихо вздохнула.
zhōng中qiū秋jié节qián前yī一zhōu周,mā妈ma妈dǎ打lái来diàn电huà话,shēng声yīn音lǐ里dài带zhe着xiào笑:"wǒ我gěi给nǐ你jì寄le了huǒ火tuǐ腿yuè月bǐng饼,hái还yǒu有nǐ你ài爱chī吃de的gàn干sǔn笋,kuài快dì递shuō说sān三tiān天néng能dào到,nǐ你zài在shēn深zhèn圳hǎo好hǎo好cháng尝cháng尝jiā家lǐ里de的wèi味dao道。"chén陈jìng静yī一biān边tīng听,yī一biān边zài在shǒu手jī机bèi备wàng忘lù录lǐ里jì记xià下kuài快dì递dān单hào号,hǎo好xiàng像zhè这yàng样jiù就néng能ràng让bāo包guǒ裹zǒu走dé得kuài快yī一diǎn点。
A week before the festival, her mother called, laughter in her voice: "I mailed you ham mooncakes, and the dried bamboo shoots you love — the courier says three days. Have a good taste of home there in Shenzhen." As she listened, Chen Jing wrote the tracking number in her phone's notes, as if that alone could make the package travel faster.
За неделю до праздника позвонила мама, в голосе слышалась улыбка: «Я отправила тебе лунные пряники с ветчиной и твои любимые сушёные ростки бамбука. Курьер сказал, три дня — и дойдёт. Попробуешь в Шэньчжэне вкус дома». Слушая её, Чэнь Цзин записала номер отслеживания в заметках на телефоне — будто от этого посылка могла бы доехать быстрее.
kě可shì是bāo包guǒ裹shàng上le了chē车,què却xiàng像shì是bèi被zhōng中qiū秋jié节dǔ堵zài在le了lù路shang上。wù物liú流xìn信xī息yī一tiān天zhǐ只gēng更xīn新yī一cì次,cóng从"yǐ已fā发chū出"dào到"yùn运shū输zhōng中",zhěng整zhěng整kǎ卡le了liǎng两tiān天。yǎn眼kàn看zhōng中qiū秋jié节jiù就yào要dào到liǎo了,chén陈jìng静měi每tiān天xià下bān班,dì第yī一jiàn件shì事jiù就shì是dǎ打kāi开shǒu手jī机chá查kuài快dì递,yuè越chá查yuè越zháo着jí急:jīn今wǎn晚jiù就shì是tuán团yuán圆yè夜,mā妈ma妈de的xīn心yì意nán难dào道yào要chí迟dào到ma吗?
But once the package was on the truck, it seemed to get stuck in Mid-Autumn traffic. The tracking updated only once a day, and it sat frozen between "shipped" and "in transit" for two full days. With the festival closing in, the first thing Chen Jing did every day after her shift was check the courier app, and the more she checked, the more anxious she got: tonight was reunion night — was her mother's care really going to arrive late?
Но стоило посылке отправиться в путь, как она словно застряла в предпраздничных пробках. Статус обновлялся раз в сутки и два дня подряд не двигался дальше «отправлено» — «в пути». Праздник приближался, и первым делом после смены Чэнь Цзин открывала приложение курьерской службы; чем чаще проверяла, тем больше тревожилась: сегодня вечером — ночь воссоединения семьи, неужели мамина забота опоздает?
zhōng中qiū秋jié节nà那tiān天wǎn晚shang上,chén陈jìng静zhào照cháng常zài在yī医yuàn院zhí值bān班。shí十yì一diǎn点duō多,bìng病fáng房jiàn渐jiàn渐ān安jìng静xià下lai来,tā她zhàn站dào到zǒu走láng廊jìn尽tóu头de的chuāng窗qián前tòu透tòu透qì气。shēn深zhèn圳de的yè夜wǎn晚dēng灯huǒ火tōng通míng明,yī一dòng栋dòng栋xiě写zì字lóu楼bǎ把tiān天kōng空zhào照dé得fā发liàng亮,jìng竟kàn看bu不qīng清yuè月liang亮zài在nǎ哪lǐ里。tā她xiǎng想qǐ起lǎo老jiā家de的yuàn院zi子,nà那li里méi没yǒu有zhè这me么duō多dēng灯,yuè月liang亮fǎn反ér而xiǎn显de得yòu又dà大yòu又liàng亮。
On the night of the Mid-Autumn Festival itself, Chen Jing was on duty at the hospital as usual. Past eleven, the ward gradually grew quiet, and she stepped to the window at the end of the corridor for some air. Shenzhen's night was ablaze with light, office towers lighting up the sky so brightly that she couldn't even make out where the moon was. She thought of the courtyard back home, where there weren't so many lights, and the moon looked bigger and brighter for it.
Вечером в сам праздник Чэнь Цзин, как обычно, была на дежурстве в больнице. После одиннадцати в палатах стало тихо, и она подошла подышать к окну в конце коридора. Ночной Шэньчжэнь сиял огнями — небоскрёбы освещали небо так ярко, что было не разобрать, где луна. Она вспомнила двор в родном доме, где таких огней нет, и оттого луна там казалась больше и ярче.
zhí值bān班de的jiàn间xì隙,zhù住yuàn院de的zhāng张nǎi奶nai奶shuì睡bù不zháo着,lā拉zhe着chén陈jìng静de的shǒu手shuō说:"yā丫tou头,xiǎng想jiā家le了ba吧?wǒ我xiàng像nǐ你zhè这me么dà大de的shí时hou候,yě也shì是yī一gè个rén人zài在wài外dì地gōng工zuò作,zhōng中qiū秋jié节zhǐ只néng能duì对zhe着yuè月liang亮diào掉yǎn眼lèi泪。"chén陈jìng静xiào笑zhe着yáo摇yáo摇tóu头,gěi给zhāng张nǎi奶nai奶yē掖le了yē掖bèi被zi子:"nǎi奶nai奶,xiàn现zài在yǒu有shì视pín频diàn电huà话,bù不gū孤dān单。"xīn心li里què却qīng清chu楚,xiǎng想jiā家de的zī滋wèi味,néng能kào靠diàn电huà话huǎn缓jiě解,què却huǎn缓jiě解bù不wán完。
In a lull between rounds, an elderly patient, Grandma Zhang, couldn't sleep and took Chen Jing's hand. "Homesick, aren't you, girl? At your age I was working away from home too — on Mid-Autumn all I could do was cry at the moon." Chen Jing shook her head with a smile and tucked the blanket snugly around Grandma Zhang. "Now we have video calls, Grandma — no one has to be lonely." But privately she knew: a video call could ease the ache of missing home, though never quite ease it away.
В затишье между обходами не спавшая бабушка Чжан взяла Чэнь Цзин за руку: «Скучаешь по дому, девочка? В твои годы я тоже работала вдали от родных — в праздник Середины осени только и оставалось, что плакать, глядя на луну». Чэнь Цзин с улыбкой покачала головой и подоткнула бабушке Чжан одеяло: «Бабушка, теперь есть видеозвонки — одиноко уже не бывает». Но про себя она знала: тоску по дому видеозвонок может облегчить, но не может унять до конца.
zǎo早shang上bā八diǎn点,chén陈jìng静xià下yè夜bān班huí回dào到sù宿shè舍,yī一jìn进mén门jiù就kàn看jiàn见zhuō桌shàng上fàng放zhe着yí一gè个yòng用jiāo胶dài带chán缠dé得yán严yán严shí实shí实de的xiāng箱zi子——kuài快dì递hái还shi是dào到liǎo了,zhǐ只shì是bǐ比zhōng中qiū秋jié节wǎn晚le了yī一tiān天。shì室yǒu友shuō说,zuó昨wǎn晚shí十diǎn点duō多kuài快dì递yuán员sòng送lái来de的,tā她yǐ已jīng经shuì睡le了,méi没gù顾dé得shàng上jiào叫xǐng醒tā她。
At eight in the morning, Chen Jing got off her shift and came back to the dorm, and the moment she walked in she saw a box on the table, wrapped tight and thick with tape — the package had made it after all, just a day late. Her roommate said the courier had come around ten the night before; she'd already been asleep and hadn't thought to wake her.
В восемь утра Чэнь Цзин вернулась в общежитие после смены и, едва войдя, увидела на столе коробку, туго обмотанную скотчем, — посылка всё-таки дошла, только на день позже праздника. Соседка по комнате сказала, что курьер приходил вчера около десяти вечера, но она уже спала и не догадалась её разбудить.
tā她chāi拆kāi开xiāng箱zi子,yuè月bǐng饼、huǒ火tuǐ腿、gàn干sǔn笋zhěng整zhěng整qí齐qí齐dì地bǎi摆zài在lǐ里miàn面,zuì最shàng上miàn面yā压zhe着yī一zhāng张zì字tiáo条,shì是mā妈ma妈de的zì字:"chí迟dào到de的yuè月liang亮,zǒng总bǐ比méi没yǒu有qiáng强。"chén陈jìng静kàn看zhe着zì字tiáo条xiào笑le了,yǎn眼jing睛què却yǒu有diǎn点shī湿。tā她gěi给mā妈ma妈dǎ打le了shì视pín频diàn电huà话,qīng清chén晨de的yáng阳guāng光zhèng正zhào照jìn进sù宿shè舍de的chuāng窗hu户。diàn电huà话jiē接tōng通de的nà那yī一kè刻,mā妈ma妈de的liǎn脸chū出xiàn现zài在píng屏mù幕shàng上,shēn身hòu后shì是yuàn院zi子lǐ里nà那kē棵shú熟xī悉de的guì桂huā花shù树。"yuè月bǐng饼shōu收dào到la啦?"mā妈ma妈wèn问。"shōu收dào到le了,"chén陈jìng静shuō说,"suī虽rán然chí迟le了yī一tiān天,kě可yī一diǎn点dōu都bù不chí迟。"
She opened the box: mooncakes, ham, dried bamboo shoots, all neatly arranged inside, and on top lay a note in her mother's handwriting — "A late moon still beats no moon at all." Chen Jing looked at the note and laughed, though her eyes went a little wet. She video-called her mother, the morning light just then pouring through the dorm window. The moment the call connected, her mother's face appeared on the screen, the familiar osmanthus tree in the courtyard behind her. "Did the mooncakes get there?" her mother asked. "They did," Chen Jing said. "A day late — but not late at all."
Она открыла коробку: лунные пряники, ветчина, сушёные ростки бамбука — всё аккуратно уложено, а сверху лежала записка маминым почерком: «Опоздавшая луна всё равно лучше, чем никакой». Чэнь Цзин посмотрела на записку и улыбнулась, хотя глаза слегка защипало. Она позвонила маме по видеосвязи — утренний свет как раз лился в окно общежития. В момент, когда соединился звонок, на экране появилось мамино лицо, а за ней — знакомое османтусовое дерево во дворе. «Пряники дошли?» — спросила мама. «Дошли, — ответила Чэнь Цзин. — Опоздали на день, но нисколько не опоздали».
Discussion · 0
It’s quiet in here… suspiciously quiet. Say something 👀