qiū秋tiān天de的zǎo早chén晨,gōng公yuán园dōng东bian边de的shí石zhuō桌qián前zǒng总zuò坐zhe着yī一wèi位lǎo老rén人。tā他jiào叫zhāng张jiàn建guó国,tuì退xiū休qián前shì是gōng工chǎng厂de的kuài会jì计,tuì退xiū休hòu后,měi每tiān天qī七diǎn点,tā他dū都huì会zhǔn准shí时chū出xiàn现zài在zhè这zhāng张shí石zhuō桌páng旁,bǎi摆hǎo好yī一fù副xiàng象qí棋,rán然hòu后zuò坐xia下lái来,jìng静jìng静dì地kàn看zhe着duì对miàn面kōng空zhe着de的wèi位zi子。
On autumn mornings, an old man always sits at the stone table on the east side of the park. His name is Zhang Jianguo; before retiring he was an accountant at a factory. After retiring, every day at seven o'clock, he arrives punctually at this stone table, sets up a xiangqi (Chinese chess) set, then sits down and quietly looks at the empty seat across from him.
Осенними утрами на каменном столике в восточной части парка всегда сидит пожилой человек. Его зовут Чжан Цзяньго; до пенсии он был бухгалтером на заводе. После выхода на пенсию каждый день ровно в семь утра он приходит к этому каменному столику, расставляет шахматы сянци, садится и молча смотрит на пустое место напротив.
èr二shí十nián年qián前,zhāng张jiàn建guó国zuì最hǎo好de的qí棋yǒu友shì是lǎo老lǐ李——yí一gè个mài卖dòu豆fu腐de的xiǎo小fàn贩。liǎng两rén人shuǐ水píng平xiāng相dāng当,shuí谁yě也bù不kěn肯qīng轻yì易rèn认shū输。yǒu有yī一tiān天,tā他men们xià下dào到qí棋jú局zuì最guān关jiàn键de的yī一bù步,lǎo老lǐ李de的ér儿zi子tū突rán然pǎo跑lái来shuō说:"bà爸,zán咱men们dé得mǎ马shàng上bān搬jiā家,qù去nán南fāng方。"lǎo老lǐ李lèng愣le了yī一xià下,kàn看zhe着qí棋pán盘,tàn叹le了kǒu口qì气,zhǐ只shuō说le了yī一jù句:"zhè这jú局qí棋,xiān先bié别dòng动。"cóng从nà那yǐ以hòu后,tā他zài再yě也méi没yǒu有huí回lai来。
Twenty years ago, Zhang Jianguo's best chess partner was Old Li — a tofu vendor. The two were evenly matched, and neither would easily admit defeat. One day, right when their game reached its most critical move, Old Li's son suddenly ran over and said, "Dad, we have to move south right away." Old Li froze, looked at the board, sighed, and said only, "Don't touch this game." After that, he never came back.
Двадцать лет назад лучшим партнёром Чжан Цзяньго по шахматам был старина Ли — торговец тофу. Они были равны по силе, и ни один не хотел легко признавать поражение. Однажды, когда партия дошла до самого важного хода, вдруг подбежал сын старины Ли и сказал: «Папа, нам надо срочно переезжать на юг». Старина Ли замер, посмотрел на доску, вздохнул и сказал только: «Эту партию пока не трогай». С тех пор он больше не возвращался.
zhāng张jiàn建guó国bǎ把nà那yī一jú局méi没xià下wán完de的qí棋,gōng工gōng工zhěng整zhěng整dì地chāo抄zài在yí一gè个xiǎo小běn本zi子shàng上——hóng红fāng方de的"chē车"zài在nǎ哪yī一gé格,hēi黑fāng方de的"mǎ马"yòu又zài在nǎ哪yī一gé格,lián连qí棋zǐ子de的fāng方xiàng向dōu都jì记de得qīng清qīng清chu楚chǔ楚。zhè这èr二shí十nián年lǐ里,tā他huàn换le了sān三zhāng张qí棋pán盘,qí棋yǒu友yě也huàn换le了yī一lún轮yòu又yī一lún轮,kě可nà那ge个kōng空wèi位zi子,tā他cóng从méi没ràng让bié别ren人zuò坐guò过。tā他zǒng总xiǎng想zhe着,yě也xǔ许nǎ哪tiān天lǎo老lǐ李huì会tū突rán然chū出xiàn现,liǎng两rén人jiù就néng能jiē接zhe着xià下wán完zhè这zuì最hòu后yī一bù步。
Zhang Jianguo neatly copied the unfinished game into a small notebook — which square the red side's chariot was on, which square the black side's horse was on, even remembering the direction each piece faced. Over these twenty years he's gone through three chessboards, and his chess partners have changed over and over, but he's never let anyone else sit in that empty seat. He always thought that maybe one day Old Li would suddenly show up, and the two of them could finish that last move together.
Чжан Цзяньго аккуратно переписал незаконченную партию в маленький блокнот — на какой клетке стояла «колесница» красных, на какой клетке — «конь» чёрных, он помнил даже направление каждой фигуры. За эти двадцать лет у него сменилось три доски, партнёры по шахматам менялись один за другим, но на то пустое место он никогда никого не сажал. Он всё думал, что однажды старина Ли вдруг появится, и они смогут вместе доиграть этот последний ход.
zhè这tiān天zǎo早shang上,yí一gè个nián年qīng轻rén人bēi背zhe着shuāng双jiān肩bāo包zǒu走dào到shí石zhuō桌qián前,yóu犹yù豫le了yī一xià下,wèn问:"yé爷ye爷,zhè这ge个wèi位zi子,wǒ我néng能zuò坐ma吗?"zhāng张jiàn建guó国lèng愣le了lèng愣,diǎn点le了diǎn点tóu头。nián年qīng轻rén人cóng从bāo包lǐ里ná拿chū出yí一gè个jiù旧běn本zi子,fān翻kāi开,bǎi摆qǐ起qí棋zǐ子——bǎi摆de的,zhèng正shì是zhāng张jiàn建guó国èr二shí十nián年méi没gǎn敢pèng碰de的nà那ge个qí棋jú局。
That morning, a young man carrying a backpack walked up to the stone table, hesitated for a moment, and asked, "Grandpa, can I sit in this seat?" Zhang Jianguo was startled, then nodded. The young man took an old notebook out of his bag, opened it, and set up the pieces — and what he set up was exactly the game Zhang Jianguo hadn't dared touch for twenty years.
В то утро молодой человек с рюкзаком подошёл к каменному столику, немного помедлил и спросил: «Дедушка, можно мне сесть здесь?» Чжан Цзяньго вздрогнул, потом кивнул. Молодой человек достал из сумки старый блокнот, открыл его и расставил фигуры — и расставил именно ту партию, которую Чжан Цзяньго не решался трогать двадцать лет.
"wǒ我yé爷ye爷shì是lǎo老lǐ李,"nián年qīng轻rén人qīng轻shēng声shuō说,"qù去nián年chūn春tiān天tā他zǒu走le了。zǒu走zhī之qián前,tā他bǎ把zhè这ge个běn本zi子gěi给wǒ我,shuō说:'yào要shi是nǐ你yǒu有yī一tiān天lù路guò过nà那ge个gōng公yuán园,kàn看jiàn见yí一gè个ài爱xià下xiàng象qí棋de的lǎo老tóu头er儿,jiù就tì替wǒ我bǎ把zhè这jú局qí棋xià下wán完。'wǒ我zhǎo找le了zhè这ge个gōng公yuán园sān三gè个xīng星qī期,cái才zhǎo找dào到nín您。"zhāng张jiàn建guó国de的yǎn眼jing睛yī一xià下zi子shī湿le了。yuán原lái来lǎo老lǐ李yī一zhí直dōu都jì记de得,zhǐ只shì是méi没néng能qīn亲zì自huí回lai来。
"My grandfather was Old Li," the young man said softly. "He passed away last spring. Before he went, he gave me this notebook and said, 'If one day you pass by that park and see an old man who loves playing xiangqi, finish this game for me.' It took me three weeks of searching this park before I found you." Zhang Jianguo's eyes suddenly went wet. So Old Li had remembered all along — he just hadn't been able to come back himself.
«Мой дедушка — старина Ли, — тихо сказал молодой человек. — Он ушёл из жизни прошлой весной. Перед этим он отдал мне этот блокнот и сказал: „Если однажды будешь проходить мимо того парка и увидишь старика, который любит играть в сянци, доиграй за меня эту партию“. Я искал этот парк три недели, пока не нашёл вас». Глаза Чжан Цзяньго вдруг наполнились слезами. Оказывается, старина Ли всё это время помнил — просто не смог вернуться сам.
liǎng两rén人shuí谁yě也méi没zài再shuō说huà话,ān安ān安jìng静jìng静dì地bǎ把nà那jú局qí棋xià下wán完le了。zuì最hòu后shì是píng平jú局——bù不shū输yě也bù不yíng赢,jiù就xiàng像zhè这èr二shí十nián年de的děng等dài待yī一yàng样,shuō说bù不qīng清shì是yí遗hàn憾,hái还shi是yuán圆mǎn满。qí棋xià下wán完hòu后,zhāng张jiàn建guó国bǎ把běn本zi子qīng轻qīng轻hé合shàng上,duì对nián年qīng轻rén人shuō说:"xià下xīng星qī期,hái还lái来zhè这er儿xià下qí棋ma吗?""lái来,"nián年qīng轻rén人xiào笑le了,"wǒ我yé爷ye爷de的qí棋,wǒ我jiē接zhe着xué学。"cóng从nà那tiān天qǐ起,shí石zhuō桌páng旁de的kōng空wèi位zi子,zhōng终yú于yòu又rè热nao闹qǐ起lai来le了。
Neither of them spoke again; they quietly finished that game together. In the end it was a draw — neither a loss nor a win, just like this twenty-year wait: hard to say whether it was regret or fulfillment. After the game, Zhang Jianguo gently closed the notebook and said to the young man, "Will you come play here again next week?" "I will," the young man smiled. "My grandfather's game — I'll keep learning it." From that day on, the empty seat by the stone table was finally lively again.
Больше они не говорили, молча доиграли ту партию до конца. В итоге была ничья — ни поражение, ни победа, совсем как эти двадцать лет ожидания: не разберёшь, то ли это сожаление, то ли завершённость. Доиграв, Чжан Цзяньго тихо закрыл блокнот и сказал молодому человеку: «Придёшь сюда играть на следующей неделе?» «Приду, — улыбнулся молодой человек. — Партию моего дедушки я буду учиться дальше». С того дня пустое место у каменного столика наконец снова оживилось.
Discussion · 0
It’s quiet in here… suspiciously quiet. Say something 👀