hú胡tòng同kǒu口yǒu有yī一jiā家xiǎo小xiǎo小de的xiū修xié鞋tān摊,tān摊zhǔ主lǎo老lǐ李zài在na那er儿xiū修le了sān三shí十nián年xié鞋。tān摊zi子bù不dà大,yī一bǎ把jiù旧yǐ椅zi子,yí一gè个gōng工jù具xiāng箱,hái还yǒu有qiáng墙shàng上guà挂zhe着de的jǐ几chuàn串zhēn针xiàn线hé和zhuī锥zi子。měi每tiān天zǎo早shang上,lǎo老lǐ李zhǔn准shí时bǎ把tān摊zi子bǎi摆kāi开,yī一biān边hē喝chá茶,yī一biān边děng等gù顾kè客shàng上mén门。
At the mouth of the hutong there was a small shoe-repair stall. Old Li, the owner, had been mending shoes there for thirty years. The stall wasn't big — just an old chair, a toolbox, and a few strands of thread and awls hanging on the wall. Every morning, Old Li set up right on time, sipping tea while he waited for customers.
У входа в хутун стояла маленькая будка сапожника. Старый Ли, её хозяин, чинил обувь здесь уже тридцать лет. Будка была небольшой — всего лишь старое кресло, ящик с инструментами и несколько ниток с шильями на стене. Каждое утро Старый Ли открывал лавку точно в срок и, попивая чай, ждал клиентов.
yí一gè个jiào叫xiǎo小ān安de的nǚ女hái孩,měi每gè个xīng星qī期dū都huì会lái来yī一cì次。tā她zǒng总shì是bào抱zhe着yī一shuāng双yòu又jiù旧yòu又dà大de的bù布xié鞋,fàng放zài在lǎo老lǐ李miàn面qián前,xiǎo小shēng声shuō说:"shū叔shu叔,hái还shi是lǎo老dì地fāng方,má麻fan烦nín您bǔ补yī一bǔ补。"xié鞋zi子de的hào号mǎ码bǐ比xiǎo小ān安de的jiǎo脚dà大le了bù不shǎo少,lǎo老lǐ李kàn看zài在yǎn眼li里,què却shén什me么yě也méi没wèn问。
A girl named Xiao An came once every week. She always carried a pair of old, oversized cloth shoes, set them down in front of Old Li, and said quietly, "Uncle, the same spot as before — please mend it." The shoes were clearly too big for Xiao An's feet. Old Li noticed, but never asked.
Девочка по имени Сяо Ань приходила раз в неделю. Она всегда приносила пару старых тканевых туфель, которые были ей явно велики, ставила их перед Старым Ли и тихо говорила: «Дядя, всё то же место — почините, пожалуйста». Туфли были слишком большими для её ноги. Старый Ли это замечал, но никогда не спрашивал.
lǎo老lǐ李shì是xiū修xié鞋de的lǎo老shī师fù傅,yī一kàn看xié鞋dǐ底mó磨de的dì地fāng方,jiù就zhī知dào道zhè这shuāng双xié鞋cháng常cháng常zhàn站zhe着,zǒu走lù路yě也zǒu走de得jí急。tā他cāi猜,zhè这yīng应gāi该shì是yī一wèi位dà大ren人de的xié鞋——kě可néng能shì是xiǎo小ān安mā妈ma妈de的。xiǎo小ān安de的mā妈ma妈zài在fàn饭diàn店lǐ里dāng当fú服wù务yuán员,měi每tiān天yào要zhàn站shí十jǐ几gè个xiǎo小shí时,xié鞋zi子huài坏dé得bǐ比bié别ren人kuài快。
Old Li was an experienced cobbler. One glance at where the sole was worn told him this pair of shoes did a lot of standing, and walked in a hurry too. He guessed they must belong to an adult — probably Xiao An's mother. Xiao An's mother worked as a waitress at a restaurant, standing for more than ten hours a day, so her shoes wore out faster than most people's.
Старый Ли был опытным мастером. Одного взгляда на стёртую подошву было достаточно, чтобы понять: в этих туфлях много стоят и быстро ходят. Он догадался, что они принадлежат взрослому — вероятно, маме Сяо Ань. Мама Сяо Ань работала официанткой в ресторане и проводила на ногах больше десяти часов в день, поэтому её туфли изнашивались быстрее, чем у других.
xiū修yī一cì次xié鞋yào要wǔ五kuài块qián钱。xiǎo小ān安měi每cì次dōu都cóng从kǒu口dài袋lǐ里tāo掏chū出jǐ几ge个yìng硬bì币,yí一gè个yí一gè个dì地shù数gěi给lǎo老lǐ李。yǒu有yī一cì次,tā她shù数le了bàn半tiān天cái才còu凑gòu够,liǎn脸dōu都hóng红le了。lǎo老lǐ李kàn看zhe着nà那xiē些yìng硬bì币,tū突rán然míng明bai白:zhè这xiē些qián钱bú不shi是mā妈ma妈gěi给de的,shì是xiǎo小ān安zì自jǐ己yī一diǎn点yī一diǎn点zǎn攒xià下lai来de的líng零huā花qián钱。
Mending a pair of shoes cost five yuan. Each time, Xiao An would pull a few coins from her pocket and count them out to Old Li one by one. Once, it took her a long while to gather enough, and her face turned red. Looking at those coins, Old Li suddenly understood: this money hadn't come from her mother — it was pocket money Xiao An had saved up, little by little, herself.
Ремонт одной пары туфель стоил пять юаней. Каждый раз Сяо Ань вытаскивала из кармана несколько монет и отсчитывала их Старому Ли одну за другой. Однажды ей пришлось считать очень долго, чтобы набрать нужную сумму, и она покраснела. Глядя на эти монеты, Старый Ли вдруг понял: эти деньги дала не мама — это были карманные деньги, которые Сяо Ань сама, понемногу, откладывала.
qiū秋tiān天kuài快guò过qù去de的shí时hou候,hú胡tòng同lǐ里tiē贴chū出le了yī一zhāng张tōng通zhī知:zhè这tiáo条hú胡tòng同yào要chāi拆le了,xià下gè个yuè月suǒ所yǒu有de的tān摊zi子dōu都yào要bān搬zǒu走。lǎo老lǐ李de的xiū修xié鞋tān摊,kāi开le了sān三shí十nián年,yě也dào到liǎo了gāi该guān关mén门de的shí时hou候。tā他shě舍bu不de得zhè这tiáo条hú胡tòng同,gèng更shě舍bu不de得nà那xiē些lǎo老gù顾kè客,kě可shì是zhè这jiàn件shì事,tā他yī一gè个rén人gǎi改biàn变bù不le了。
As autumn was drawing to a close, a notice appeared in the hutong: the alley was going to be demolished, and all the stalls had to move out by next month. Old Li's shoe-repair stall, open for thirty years, had also reached the time to close. He hated to leave this hutong, and even more, he hated to leave his old regular customers — but this was something one person couldn't change.
Когда осень подходила к концу, в хутуне появилось объявление: переулок собираются снести, и все лавки должны переехать уже в следующем месяце. Будке Старого Ли, простоявшей здесь тридцать лет, тоже пришло время закрыться. Ему было жаль расставаться с этим переулком и ещё жальче — со старыми клиентами, но изменить это было не в его силах.
xiǎo小ān安tīng听shuō说tān摊zi子yào要guān关le了,jí急dé得shuì睡bù不hǎo好jué觉。tā她xīn心li里xiǎng想de的bú不shi是zì自jǐ己,ér而shì是mā妈ma妈de的xié鞋:"tān摊zi子yī一guān关,yǐ以hòu后mā妈ma妈de的xié鞋pò破le了,zhǎo找shuí谁bǔ补ne呢?"tā她yòu又bù不gǎn敢bǎ把zhè这jiàn件shì事gào告su诉mā妈ma妈,pà怕mā妈ma妈zhī知dào道zhè这xiē些nián年tā她yī一zhí直zài在tōu偷tōu偷bāng帮tā她bǔ补xié鞋。
When Xiao An heard the stall was closing, she was so worried she could hardly sleep. What was on her mind wasn't herself, but her mother's shoes: "Once the stall closes, who will mend Mom's shoes when they wear out?" She didn't dare tell her mother about any of this, afraid her mother would find out that, all these years, she'd secretly been getting her shoes mended.
Узнав, что лавка закрывается, Сяо Ань так разволновалась, что почти не могла спать. Она думала не о себе, а о маминых туфлях: «Когда лавка закроется, кто будет чинить мамины туфли, если они порвутся?» Рассказать об этом маме она не решалась — боялась, что та узнает, что всё это время дочь тайком носила её туфли в починку.
bān搬zǒu走qián前de的zuì最hòu后yī一tiān天,xiǎo小ān安yòu又bào抱zhe着nà那shuāng双bù布xié鞋lái来le了。zhè这yī一cì次,lǎo老lǐ李méi没yǒu有mǎ马shàng上dòng动shǒu手,ér而shì是cóng从gōng工jù具xiāng箱lǐ里ná拿chū出yī一bǎ把xiǎo小zhuī锥zi子hé和yī一juàn卷jiē结shí实de的xiàn线,dì递gěi给xiǎo小ān安:"zhè这shuāng双xié鞋wǒ我zhī知dào道shì是shéi谁de的,nǐ你yī一zhí直zuò做de得hěn很hǎo好。tān摊zi子yào要bān搬le了,kě可wǒ我jiāo教nǐ你de的zhè这jǐ几zhēn针,nǐ你xué学huì会le了,yǐ以hòu后jiù就bù不yòng用qiú求rén人le了。"tā他yī一biān边shuō说,yī一biān边shǒu手bǎ把shǒu手jiāo教tā她zěn怎me么chuān穿xiàn线、zěn怎me么fèng缝。
On the last day before the move, Xiao An came again, carrying the same cloth shoes. This time, Old Li didn't start mending right away. Instead, he took a small awl and a spool of sturdy thread from his toolbox and handed them to Xiao An. "I've known whose shoes these are all along — you've done a fine job all this time. The stall is moving, but once you've learned these few stitches I'm about to teach you, you won't need to ask anyone else." As he spoke, he guided her hands, showing her how to thread the needle and how to sew.
В последний день перед переездом Сяо Ань снова пришла с теми же тканевыми туфлями. На этот раз Старый Ли не взялся за работу сразу. Вместо этого он достал из ящика маленькое шило и моток крепкой нитки и протянул их Сяо Ань: «Я давно знаю, чьи это туфли — ты всё это время молодец. Лавка переезжает, но если ты выучишь эти несколько стежков, которым я тебя сейчас научу, тебе больше не придётся ни к кому обращаться». Говоря это, он взял её за руки и показал, как заправлять нитку в иголку и как шить.
nà那tiān天xià下wǔ午,hú胡tòng同lǐ里de的wú梧tóng桐yè叶yī一piàn片yī一piàn片dì地luò落xià下lái来。xiǎo小ān安xué学huì会le了fèng缝xié鞋dǐ底,shǒu手zhǐ指bèi被zhēn针zhā扎le了hǎo好jǐ几xià下,què却xiào笑de得hěn很kāi开xīn心。jǐ几tiān天hòu后,lǎo老lǐ李de的tān摊zi子zhēn真de的chāi拆le了,kě可xiǎo小ān安de的shū书bāo包lǐ里,yī一zhí直fàng放zhe着nà那bǎ把xiǎo小zhuī锥zi子。měi每cì次mā妈ma妈de的xié鞋pò破le了,tā她dū都huì会qiāo悄qiāo悄ná拿chū出lái来,zì自jǐ己fèng缝hǎo好,xiàng像lǎo老lǐ李dāng当nián年jiāo教tā她de的nà那yàng样。
That afternoon, the plane tree leaves in the hutong fell one by one. Xiao An learned to stitch a sole, pricking her fingers with the needle several times, yet smiling happily the whole time. A few days later, Old Li's stall really was torn down. But inside Xiao An's schoolbag, that small awl stayed. Every time her mother's shoes wore through after that, she would quietly take it out and mend them herself, just the way Old Li had once taught her.
Тем днём листья платанов в хутуне падали один за другим. Сяо Ань научилась зашивать подошву, несколько раз укололась иглой, но всё равно радостно улыбалась. Через несколько дней будку Старого Ли и правда снесли. Но в школьном портфеле Сяо Ань с тех пор всегда лежало то самое маленькое шило. Каждый раз, когда мамины туфли протирались, она незаметно вынимала его и зашивала их сама — точно так, как когда-то её научил Старый Ли.
Discussion · 0
It’s quiet in here… suspiciously quiet. Say something 👀